Предатели [СИ] - Айя Субботина

Островский как-то по-барски похлопывает меня по щеке.

Сжимаю челюсти.

— Умница, Анфиса. Рад, что мы друг друга поняли. Я заехал забрать кое-какие документы, ужинай сама.

Когда он уходит, я медленно выдыхаю через нос.

Заставляю себя отнестись к случившемуся как к первой из множества психологических атак, которые мне предстоит выдержать, прежде чем все закончится.

Мне нельзя терять голову.

Тем более теперь, когда игра уже началась, а на моем поле до сих пор нет главного защитника.

Глава 19: Рэйн

— Ты сам это сделал? — спрашивает сидящий напротив мужик в костюме, туфлях и с рожей «хозяина жизни».

— Ага, — отвечаю я. — Я же говорил, что нет проблем.

— Ты в курсе, что это за программа?

— Не дурак.

Что за проверки? К чему этот пустой треп, если два дня назад эти «люди в черном» сами меня нашли и сами предложили поработать на них. Сказали, что у них есть кое-что, что отказывается работать как нужно, и они ищут человека с «прямыми руками», который исправит все это в максимально короткие сроки и за максимально хорошие деньги.

Предложили мне команду помощников.

Я отказался, потому что моя «идеальная команда» — ящик энергетиков, кофе и сигареты. С этими парнями мы сработались давно и эффективно, и они просто отличные ребята, потому что никогда не подводят и не пиздят, что устали и хотят домой под крылышко к подруге.

Мужик вертит в пальцах флешку, снова смотрит на меня и ему как бы фиолетово, что мы сидим в моей замызганной хате посреди комнаты, захламленной пакетами от чипсов, жестяными банками и коробками от фастфуда, и он в брендовом костюме, а я — в домашних штанах на голое тело, и в старой футболке с пятном от соуса на воротнике.

— Штат наших программистов целый месяц не мог найти причину ошибки. А ты за сутки раскопал проблему и исправил ее.

— И кое-что улучшил, — ухмыляюсь, довольный собой. Делаю глоток энергетика, и чувствую, как немного затуманенный мозг начинает приходить в норму. Жаль, что только на короткое время между этим глотком и следующим. — Меняйте программистов. Они явно просто отсиживают жопы.

Он передает флешку одному из парочки мордоворотов за его спиной.

Кивает.

Второй передает ему открытый ноутбук.

Пара каких-то пафосных ударов по клавишам.

Поворот ноута экраном ко мне, приглашающий жест.

Я оцениваю сумму перевода и количество нолей.

— Там больше.

— Это за скорость и инициативу, — говорит мужик, намекая, что мои «доработки» не остались незамеченными. — Компания, которую я представляю, заинтересована в умных и эффективных сотрудниках.

— Я третьекурсник, — смеюсь в горлышко стеклянной бутылки. Еще один глоток — и мой мозг снова просыпается, наполняя мир кислотными красками.

— Цукерберг был на втором курсе, когда создал то, что впоследствии сделало фейсбуком. В двадцать три года он уже был миллионером.

— Марк молодец. — Вытягиваю ноги перед собой, занимаю расслабленную позу, в уме подсчитывая количество нолей на всех моих счетах.

Эх, Марк, Марк…

Мужик молча кладет на столик визитку: ни названий, ни координат, только номер телефона и английская буква «W» внутри восьмигранника.

Типа, замаскировались.

— У меня нет лондонской визы, мистер Безымянный, — кричу в спину всем троим, когда слаженной шеренгой идут к двери.

— Это совсем не проблема, мистер Эр.

Когда дверь за ним закрывается, откидываюсь на спинку кресла, задираю голову к потолку и фантазирую о том, как мог бы провести сегодняшний день. Рвануть в клуб, набраться там до потери сознания? Вызвонить Ангелочка и натрахаться до пустых яиц? Или, может, просто выспаться?

Закрываю глаза.

Отпускаю мозг, чтобы голова сама решила, чего ей хочется, и договорилась с телом без моего участия. Я так вымотался со всеми этими кодами, цифрами и игрушками в шпионов, что мыслительных способностей хватит разве что на написание парочки СМС.

Ангелочку.

Или нет?

За закрытыми веками мелькают неясные образы: полуголые девицы, бассейны, ванны из шампанского, пистолеты и гангстерские золотые цепи толщиной в палец. Когда работаю, люблю, чтобы по телеку крутились яркие картинки под американский рэп. Мне так лучше думается.

А когда «переберу» с фоном, потом неделю это дерьмо торчит в башке, и иногда вообще не понятно, где реальность, а где судороги уставшего серого вещества.

Но за всей этой мишурой и блестками, есть что-то еще.

Фигура. Силуэт.

Идеально ровная спина, полуповорот головы с острым вздернутым подбородком, неоформленные губы.

Я мотаю головой, пытаюсь выбраться из кресла, чтобы сделать себе чай и вырубиться на пару суток, но сила притяжения утаскивает обратно.

В моих фантазиях силуэт Страшилки становится более оформленным.

Приближается.

Наклоняется, и я почти чувствую прикосновения призрачных пальцев к моим лежащим на подлокотниках кресла рукам. Она словно приковывает меня, лишает воли и способности сбежать. Фантазия, но я пасую перед ней, как слабак.

— Анфиса, — тяну нараспев, из-под ресниц наблюдая за тем, как сверкают ее глаза. — Брысь из моей головы.

Она молчит.

Только проводит языком по нижней губе, и я болезненно стискиваю зубы от острого желания сделать то же самое.

Но я ведь не совсем спятил.

Ее нет здесь.

Она лежит в постели Островского: чопорная, правильная, пахнущая ладаном как монашка. Вся такая идеально чистенькая, что в ее сторону страшно дышать.

Какого хрена я ее не трахнул?

Она же была совсем рядом, здесь — только бы пошире развести ноги.

Откидываю голову до болезненной тяжести в затылке, расстегиваю молнию на джинсах.

Я спятил.

Да ну и по хер.

Интересно, она вспоминает обо мне, когда Островский вставляет в нее член? Вспоминает, что в той же самой постели я был рядом, и она — я чувствовал — дрожала подо мной как локальное землетрясение?

Кто-то стучит в дверь.

Противный звук, который заставляет мою пугливую Монашку покраснеть, как будто она реальная и нас застукала мать-настоятельница. Смеюсь, мысленно уговаривая ее не обращать внимания и сойти с ума вместе со мной, но она поджимает губы и ныряет обратно в пеструю толпу полуголых девок, чернокожих рэперов и какого-то некрасивого блядства.

Я точно перебрал с энергетиками. И вообще всем.

— Идите все на хуй! — ору через всю комнату, когда стук повторяется вновь.

Как мышь скребется.

Надеюсь, это заявилась не моя вторая подружка, потому что оставленный Ангелочком засос до сих пор держится на коже как прибитый.

И снова стук.

Еле-еле, шатаясь, встаю и, придерживаясь рукой за стену, бреду в коридор, стараясь